Текст: Миша Заславский, фото: Константин Большаков
Это интервью с автором и художником комиксов Юрием Павловичем Лобачёвым (04.03.1909 — 23.07.2002) было записано в июне 1991 года в его ленинградской квартире. Прологом к интервью стало знакомство на презентации комикс-клуба «КОМ» в Москве, оставившее ощущения шока: встретить человека, у которого вся профессиональная жизнь была связана с комиксами, в стране, где комиксы практически не существовали, казалось чем-то из разряда невероятного. В 30-х годах Юрий Павлович стал основателем сербской школы рисованных историй, бурное развитие которой остановила Вторая Мировая война. Он пронёс любовь к комиксам через всю жизнь и использовал любые возможности рисовать и публиковать их и во время войны, и после, несмотря на все драматические перипетии своей удивительной биографии, которая сама по себе могла бы лечь в основу остросюжетного произведения. Юрий Павлович жил и работал в Белграде, Бухаресте и в Ленинграде, всегда оставаясь гражданином сперва России, а потом СССР. Его творческое наследие поражает количеством книг и тем и, несомненно, лежит в основе истории российского комикса.
— Я родился в Албании в 1909 году, но прожил там всего две недели, поскольку отец мой был дипломатом и его перевели в Черногорию. Моим крёстным отцом стал наследник черногорского престола, так что я до некоторой степени являюсь претендентом на престол... Это, конечно, шутка, но по их понятиям кумовство — серьёзная форма родства. Россию я знал только из рассказов отца и помню, что по воскресеньям нас, четверых детей, отец выстраивал при поднятии русского флага на консульство, и, когда он поднимался, мы стояли во фрунт, и оттуда видимо появилось у нас то, что мы русские.
Революция 1917 года оставляет мальчика без страны: по документам он подданный Российской империи, но самой империи уже нет. Юрий Лобачёв учится сперва в русской земской гимназии, а затем на факультете истории искусств в Белграде, но, несмотря на гуманитарную направленность такого образования, 1934 год (от которого ведёт свой отсчёт история югославского комикса), застаёт его на совсем ином поприще.
— Ещё студентом я поступил в старейшее французское строительное общество «Бачиньоль», которое кстати в своё время строило в Санкт-Петербурге теперешний Кировский мост. Я поступил туда чернорабочим, но очень скоро оказалось, что я сделал головокружительную карьеру. Выяснилось, что я единственный там, кто одинаково хорошо говорит по-французски, на сербохорватском и по-русски. Почему нужны были эти три языка... Дело в том, что главный инженер и два его помощника были французами, весь государственный контроль — югославский, младший персонал и большинство рабочих состояли из русских. Кроме того, поскольку я был всё-таки грамотным человеком, то буквально через несколько дней стал секретарём секции.
В тридцать четвёртом году я женился и у нас родился сын, как вдруг в «Бачиньоле» произошла невероятная «панама» — какие-то миллионы были украдены, какая-то, вы знаете, жуткая афера! Правительство должно было подать в отставку, работы приостановили, а мы, самые обыкновенные работяги, остались на улице. Тогда продолжался мировой экономический кризис, найти работу практически было невозможно без чьей-нибудь хорошей протекции, которой я, конечно, не имел.
И я, вспомнив, что в гимназии был художником, взялся рисовать рекламу для разных фирм. То была очень неприятная работа. Ночью я рисую, а днём хожу и предлагаю свои опусы. Возьмут — хорошо, не возьмут — я сразу стираю фамилию одного, скажем, обувщика и вписываю фамилию другого, а на следующий день иду предлагать снова…
— То есть вам приходилось искать даже не заказ, а сразу покупателя на готовую работу?!
— Естественно! Дожидаться заказа было бессмысленно, а когда покажешь что-то готовое, он её видит и может попасться на эту удочку. Только позже удалось найти одну фирму, выпускавшую зубную пасту, где мне поручили всю рекламу. И это, собственно, были маленькие комиксы. Сюжет их таков: двое влюбляются, у него плохие зубы, он берёт зубную пасту, чистит свои зубы и любовь цветет ко всеобщему изумлению.
В январе 1934 года в США один из лидирующих производителей комиксов для газет и журналов «Кинг Фичерс Синдикат» в противовес великому детективу Дику Трэси из конкурирующего «Чикаго Трибюн» представляет нового героя — секретного агента Икс-9. Сценарий сериала пишет известный беллетрист, основатель жанра «крутой детектив» Дэшил Хэммет, рисует комикс один из величайших художников довоенного американского комикса Алекс Раймонд. 3 октября 1934 года белградская газета «Политика» перепечатывает сериал Хэммета и Раймонда в своих номерах, и он обретает феноменальный успех.
— Вы знаете, это сразу же произвело фурор! Я просто влюбился в комиксы, которые в Югославии, кстати, называются «стрипы»… Естественно, «Секретный агент Икс-9» служил всем нам примером что ли, и потому нашей первой работай стал детектив «Кровавое наследство». Текст придумывал мой товарищ ещё по гимназии Вадим Курганский.
Личности, которые там выступали, были югославами и, по ходу действия, они путешествовали по всем главным городам… Уже тогда мне стало ясно, что получилась копия американских детективов. Ведь перемените вы фамилии и имена городов на американские фамилии и имена городов , и уже не догадаться, что «Кровавое наследство» — об Югославии.
И я вспомнил об одной книжке Янко Веселиновича «Гайдук Станко». Это исторический роман о восстании против турок, в котором вместе с вымышленными героями действуют и действительно существовавшие, такие как Карагеоргий, например. Одним словом, своё, отечественное произведение.
Когда работа была наполовину готова, я пошёл в газету «Политика». Меня очень тепло встретил заведовавший тогда в «Политике» комиксом Душан Тимотиевич, посмотрел и сказал: «Мы у вас возьмём эту вещь». И через два месяца я стал сотрудником «Политики». Кроме того я работал абсолютно во всех журналах, которые выходили с комиксами.
Так в Югославию приходит комиксный бум. Отечественные комиксы публикуются наравне с переводными американскими. Позднее историки объединят всех сербских художников, создававших золотой век югославского комикса под общим названием «Белградский круг стрипа».
— Первый, кто ввёл комикс в Югославию, Душан Тимотиевич, редактор международного отдела «Политики», не столько переводил, сколько пересказывал, что очень помогало приблизить американских героев к югославскому читателю.
Так все, кроме Микки Мауса, диснеевские герои были переименованы. Например, Дональд Дак зовётся Пайя Патак… Пайя — сокращённое от Павел, а «патак» значит «утёнок». Даксбург, город, где живёт Пайя, называется Патковградом, то есть Уткоград. Я считаю, что это правильно, потому что так ближе становится и как-то теплей сразу… А у нас, если он Дональд Дак, то он навсегда останется американцем.
— В СССР все диснеевские герои известны под своими собственными именами…
— В том-то и дело! Уже поздно. Вот если бы можно было начать с самого начала!
— Зато у нас есть возможность создать своих героев.
— Я считаю, что это необходимость.
Наследие эпохи расцвета югославского комикса поражает лавинообразием изданий, широчайшим жанровым охватом графических историй и огромными тиражами. Удивительно и то, что многие авторы, «делавшие» золотой век, были из России.
— Это происходило из-за того, что в Югославию была очень большая русская эмиграция. В те годы в Белграде насчитывалось триста тысяч жителей, где тридцать из них — из России.
Жизнь русской эмиграции была очень богатая в смысле духовной стороны. Существовали театры, устраивались концерты. Большинство эмигрантов принадлежало к интеллигентской среде, и, естественно, они заняли передовые позиции в культуре, в науке, в медицине, в преподавании…
Я вам сейчас назову тех, кто первыми начинал делать комиксы в Югославии: Константин Кузнецов, Сергей Соловьёв, Николай Навоев, Иван Шеншин, Андрей Ранхнер в Белграде и Миронович [Сергей Миронович Головченко] в Загребе, в Хорватии.
— Каждый из вас работал сам по себе, или же вы собирались, обсуждали что-нибудь?
— Нет, ведь нужно было на что-то жить, а платили за комиксы прямо скажем не ахти, а потому мы работали, и просто некогда было… Мы встречались только в редакциях, когда получали гонорары, но и тут обменивались лишь несколькими словами.
Интересно, что загребский коллега Юрия Павловича Андрия Маурович, вспоминая о довоенных годах, рассказывал, что рисовать приходилось так быстро, что не было времени даже посмотреть на свою работу ни после того, как она закончена, ни после того, как её напечатали.
— Это только в шестидесятых годах, когда начали интересоваться появлением «стрипа» в Югославии, появилось название «Белградский круг стрипа», которое как бы обобщило всё сделанное нами в те времена.
Зная, что Юрий Павлович был первым художником популярного, недавно отметившего свой полувековой юбилей детского еженедельника «Политикин забавник», я попросил его поподробней рассказать о первых днях этого журнала, номера которого, кстати, можно было найти на стеллажах зала периодики ВГБИЛ.
— В газете «Политика» тогда работало пять человек художников, из которых: Пьер Креже один раз в неделю рисовал политическую карикатуру и больше ничего не делал; Владимир Иванович Жигарецкий, который приходил каждый второй день; потом писатель букв для детской странички Валерий Константинович Опухтин; далее Надежда Дорошкина и ваш покорный слуга Юрий Павлович Лобачёв.
Комната рисовальщиков находилась над комнатой, где происходила вёрстка, а в те времена каждый редактор лично присутствовал при вёрстке своей рубрики. В нашей комнате стоял умывальник, и после вёрстки все подымались к нам, мыли руки и ждали, когда появится первый оттиск. И тут вроде бы создавался маленький клуб.
Однажды Душан Тимотиевич сказал, что было бы неплохо издать настоящий детский журнал отдельно. Двое или трое вроде подхватили эту идею, и на том дело, казалось, закончилось. Но через несколько дней Тимотиевич позвал меня и предложил сделать макет…
Так появился «Политикин забавник», который завоевал любовь всей страны. Он печатался фантастическим для Югославии тиражом 460 000 экземпляров, тогда как сама «Политика» выходила не более чем в 300 000 экземплярах… С войной всё прекратилось.
6 апреля 1941 года начинается оккупация Югославии фашистскими войсками. Ей предшествует жесточайшая массированная бомбардировка Белграда. Бомба, попавшая в редакцию «Политики», уничтожает всё находившееся внутри, включая оригиналы работ Юрия Павловича. Так завершается первый период стремительного расцвета югославского комикса, положивший начало становлению комиксной культуры в стране. Спустя десятилетия югославская школа рисованных историй возродится и займёт достойное место в европейском комиксе. За довоенный период Юрием Павловичем было создано огромное количество самых разнообразных работ. Среди них «Баш Челик» и «Замок ни на небе, ни на земле» по мотивам сербского фольклора, адаптации «Барона Мюнхгаузена», «Мудреца из страны Оз», «Детей капитана Гранта», комиксы «Дубровский» по повести Пушкина и «Золушка» по сценарию поэта Вукодиновича. Особо стоит упомянуть «Принцессу Ру» по собственному авторскому сюжету. Много позже, когда во Франции комикс обретёт общественное признание и обратится к серьёзным темам, тамошние искусствоведы с удивлением откроют для себя «Принцессу Ру» и отметят, что она была первым сюрреалистическим комиксом, предвосхитившим творения таких новаторов, как Жан-Клод Форе, Жак Тарди и многие других авторы, реформировавшие в 60-х французскую школу рисованных историй… Увы, вместе с войной издание комиксов прекратилось.
— Для одного частного издателя мне удалось сделать «Биберче», тоже по мотивам сербских сказок. Я выбрал из всех сказочных героев Биберче, потому что это маленький мальчик, который становится богатырём и побеждает великана, поработившего его народ. Под Биберче я подразумевал маленький югославский народ, на который напала огромная гитлеровская империя… К сожалению, цензура быстро это дело прикрыла, и комикс вышел только после войны.
— Вы обратились к мифологическому сюжету, желая в обход цензурных запретов провести параллели с современностью?
— Совершенно правильно! В такие моменты приходится говорить эзоповским языком. Нужно сказать, что в оккупированном Белграде при СС был организован русский отряд из эмигрантов, который употреблялся главным образом для охраны складов и тому подобных мероприятий.
Но было нас также какое-то количество людей, которое не пошли на это, а связались с народно-освободительным движением и создали СПС — союз советских патриотов. Главной нашей задачей было вытягивать из русского отряда тех кто помоложе и переправлять к партизанам, объясняя им, что Гитлер не думает освобождать Россию, а совсем наоборот…
После освобождения Белграда советскими войсками я стал переводчиком при штабе 4-й нашей армии и в этой должности застал конец войны. После войны появилось первое газетное издательство Сербии, у которой раньше такового не было, и меня, как специалиста, направили туда.
Я попытался сделать для первого сербского журнала «Дуга» детский комикс о двух пионерах, где один хороший, а другой лентяй, но после двух выпусков серию запретили, сказав, что в Советском Союзе нет комиксов — значит и в Югославии нет комиксов, так как комиксы — американское творение.
В 1946 году Юрий Павлович принимает советское гражданство, а вскоре обостряются взаимоотношения между лидерами СФРЮ и СССР.
— После сорок седьмого года тех русских, которые не являлись югославскими подданными, выслали из страны. Больше всего — в Болгарию и Венгрию, а меня и ещё пятнадцать человек — в Румынию. Ну, и многие, естественно, уехали на запад.
Обстоятельства не позволили вернуться к своей уникальной для стран социалистического лагеря профессии ни в Румынии, ни в Ленинграде, где в I955 году Юрий Павлович получил квартиру и стал работать художником-оформителем книг. Только в середине 60-х годов ему удалось заинтересовать идеей комиксов редакцию ленинградского журнала для пионеров «Костёр».
— Я нарисовал две истории: «“Ураган” приходит на помощь» и «Случай в горах» с тем, чтобы печатать их с продолжением, по страничке каждый месяц.
«Случай в горах» — про мальчика и девочку, которые отправляются к отцу-геологу в горы… Одним словом, конандойловский "Затерянный мир», сделанный по тому же принципу, но только осовремененный.
А «Ураган» — детский шпионский детектив, с которого начался мой с «Костром» опыт по введению комикса в Советский Союз и на котором закончился. История с «Дутой» повторилась. Меня вызвали в ленинградский обком и приказали прекратить безобразие.
Я пытался убедить, что нельзя же бросать всё на середине, и мне разрешили напечататься ещё в одном номере с тем, чтобы хоть как-то закончить своё повествование. Вместо предполагавшихся двенадцати глав пришлось уложиться в семь.
В 1965 году, получив приглашение от белградского «Политикин забавник», Юрий Павлович едет на месяц в Белград, после чего снова начинает рисовать комиксы для югославских изданий. Начинается новый, очень плодотворный творческий период, одним из радостных событий которого стала золотая медаль за выдающийся вклад в югославский комикс, вручённая на фестивале комиксов в 1985-м году.
— Меня очень тронуло отношение молодежи. Ведь они никогда меня раньше не видели и прекрасно знали, что от меня никакой пользы не будут иметь, а отнеслись всё равно очень тепло, прямо как к родному… Теперь их около двухсот человек и многие из них работают на заграницу. Например Тарзан и Микки Маус сейчас рисуются югославскими художниками.
— А как вы оцениваете систему, при которой над одним героем работает целая армия разных людей?
— В теперешний век механизации это вполне нормально. Я лично не смог бы так. Всё зависит от человека. Если бы не прошло полвека между первым Мюнгхаузеном и вторым его вариантом, то у меня не получилось бы так сразу взять и переделать.
«Приключения барона Мюнхгаузена» были нарисованы в цвете и вышли отдельной книгой, в чём-то использовав, а в чём-то дополнив первоначальный довоенный вариант, выходивший в виде газетных серий. Интересно что Мюнгхаузен комиксовый отличается от классического Мюнхгаузена донкихотовской комплекции с гравюр Доре. Свою трактовку Юрий Павлович объяснил тем, что великий барон, рассказывавший о собственных похождениях в пиршественной зале в кругу друзей между переменами блюд, обильно запиваемых разнообразными налитками, просто физически не мог быть столь аскетически худым.
В ленинградский период заново рисуется прерванный войной «Мудрец из страны Оз», за ним следует самостоятельно придуманное продолжение цикла «День рождения Стелы». А ещё — рисунки к юбилейному альбому с песнями о Косовской битве, новые комиксы по народным сказкам, приключенческий комикс «Бойся Сеньской руки» о хорватских пиратах, детектив «Таинственная пещера»… На русском языке ничего из созданного Юрием Павловичем для белградских издательств не издавалось, кроме опубликованных в 1989 году в «Весёлых картинках» «Сказки о попе и о работнике его Балде» и «Золушки».
Последняя, недавно законченная, работа Юрия Павловича — книга по сказкам Александра Сергеевича Пушкина, в которой он решился на крайне редкий для графических адаптаций большой литературы эксперимент.
— Откровенно говоря, меня на это подвинули те, которые так строго следят за чистотой, говоря, что комикс портит литературный первоисточник… Но вот, пожалуйста — я сохраняю оригинальный пушкинский текст до последней запятой. Ничего не изменено. И потому Пушкин остаётся Пушкиным, а комикс — комиксом. Пушкинские сказки очень удачны в этом отношении, а «Руслана и Людмилу» вы так уже не сделаете из-за того, что там очень много лирических отступлений, которые просто невозможно нарисовать.
1991
Юрий Павлович Лобачёв прожил удивительную и яркую жизнь, до последних дней продолжая работать над комиксами. Его творчество и биография оставались неизвестными для широкой аудитории вплоть до 2011 года, когда в ноябре на телеканале «Культура» состоялась премьера документального фильма «Юрий Павлович Лобачёв. Отец русского комикса». Создатели фильма автор идеи и исследователь творчества Лобачёва Душан Глигоров и режиссёр и сценарист Павел Фетисов, опираясь на уникальные архивные документы и проделав огромную исследовательскую работу, воссоздали жизненный и творческий путь художника. Фильм замечателен и как историческое исследование, и как яркое и увлекательное кинопроизведение. В фильм вошли аудио и видео-записи Юрия Павловича, песни (он прекрасно пел под гитарный аккомпанемент), интервью с сыном художника Дмитрием Юриевичем, блестяще имитирующие комиксовые приёмы анимационные вставки, материалы сербских киноархивов, воспоминания друзей. Освещены события, которые не вошли (да, вероятно, и не могли по тем временам войти) в интервью: беспризорное детство, конфликт с белогвардейской частью эмиграции, участие в Сопротивлении, арест и депортация в Румынию, обстоятельства возвращения в СССР. История судьбы Лобачёва, наложенная на фон и события прожитого им бурного ХХ века, рассказана простым человеческим языком, без сенсационности, тепло и с любовью.